Жаркий июль 43-го

Семьдесят пять лет назад на просторах Центрального Черноземья шли ожесточенные бои, развернулось грандиозное сражение, вошедшее в историю как битва на Курской дуге.
Время неумолимо, и все меньше среди живых остается участников этих страшных и героических событий. Тех, кто не щадя жизни останавливал танковые армады вооруженного до зубов врага, рвавшегося к столице нашего соловьиного края. Их бесценные воспоминания, рассказанные из первых уст, заставляют нас, не знавших войны, ощутить ее грозное дыхание.
Многолетняя дружба связывает работников Поныровского музея Курской битвы и участника боев на северном фасе Курской дуги, бывшего сапера-минера 1-ой гвардейской инженерно-саперной бригады специального назначения, комсомольского вожака, а в последствии, парторга 3-й роты, командира отделения, старшего сержанта Ивана Ивановича Лисичкина из п. Рамешки Тверской области. Рассказывая о боях на Поныровской земле, он снова и снова переживает огненный июль 1943 года. Словно и не было этих долгих мирных лет. Как будто он, молодой, только что вышел с поля боя, чудом оставшись в живых. Здесь, разминируя проходы для наших танков, погиб его друг, лейтенант Петр Аксимец.

Здесь же, разминировав более сотни противотанковых мин, не заметил он однажды противопехотную мину- растяжку. До сей поры носит ветеран в своем теле более полутора десятков осколков, да к ранению прибавилась еще и контузия. Но это не помешало воину дойти до Берлина и расписаться на Рейхстаге. Ордена «Красной Звезды» и «Отечественной войны» II степени украшают грудь ветерана. А еще,
медали: «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией».
Иван Иванович присылает письма, часто звонит, интересуется жизнью района. А еще он пишет стихи, в которых воспоминания о войне, боевых товарищах и басни на злободневные темы современной жизни. В его воспоминаниях – лицо поколения победителей, готового ни на секунду не задумываясь встать на защиту Родины, сражаться с врагом до последнего вздоха. Воспоминания ветерана скупы на эмоции, как и подобает воину, настоящему мужчине. А ведь здесь, под Понырями, он был на волосок от смерти. Лишь боль о погибших товарищах, он не в силах скрыть, она и сейчас тревожит его незаживающей раной на сердце.

Предоставим
слово ветерану

«Июль был жарким во всех отношениях. Не забыть до конца своих дней 5 июля 1943 года. Когда небо на востоке начало чуть – чуть светлеть, вдруг задрожала земля, донесся приглушенный расстоянием гул артиллерийской канонады. Время было около трех часов утра. Чувствовалось, что стреляют множество орудий различных калибров. Однако уши, привыкшие к артиллерийской стрельбе, не улавливали звуков разрывов снарядов. Что – то не похоже на артподготовку противника.
Как выяснилось позже, Центральный фронт провел артиллерийскую контрподготовку по вражеским войскам, сосредоточившимся на исходных рубежах в ожидании начала наступления. Наша артиллерия нанесла большие потери врагу. Несколько оправившись, где- то около шести утра, на наши позиции противник обрушил шквал арт.огня. Вокруг все гудело, шумело, казалось, сама земля дрожит. Вслед за этой лавиной двинулись танки и самоходно – артиллерийские установки врага: новейшие танки «пантера» и «тигр», штурмовые орудия «фердинанды».
На фронте каждый занимается своим делом. Я в тот период исполнял обязанности командира второго взвода своей роты.
До начала сражения нами, саперами – минерами, было установлено много мин и фугасов различной конструкции на нашем участке фронта. Смотря по обстановке, нужно было не только заминировать, но в нужный момент сделать проходы в минных полях для техники и людей. Это мы и делали.
Участок переднего края моего саперного взвода был готов к отражению танков. Для этого использовались, в основном, мины заводского производства типа М-5, М-10. Но умельцы взвода подготовили еще управляемую часть минного поля. Заряд артиллерийского снаряда с поддонным взрывателем врывался в землю, провод натягивался к щиту управления на расстоянии 200 м, и в нужный момент, соединив контакт, любую такую мину можно подорвать.
Наступление немцев началось с танковой атаки. Впереди шли «тигры», но особенно выделялись среди массы новых бронированных чудовищ самоходки и «фердинанды», огромные и почти неуязвимые. Однако многие из них подорвались на минном поле, некоторые были расстреляны нашей артиллерией.
В начале боевых действий противник в течение недели днем и ночью предпринимал яростные атаки на наши позиции. Но каждый раз отбивались. И вот где – то к 13 июля натиск со стороны противника сильно поубавился, а на отдельных участках совсем прекратился.
Стоял тихий, очень жаркий июльский день, не предвещавший ничего особенного, но мы узнали о том, что командир роты был срочно вызван в штаб батальона. У меня оказалось свободное время, и я пошел навестить своего друга, командира первого взвода лейтенанта Петра Аксимца. Вспомнил и рассказал ему о том, что скоро, 21 июля, у меня на родине престольный праздник Казанской Божьей Матери (в народе ее просто называли Казанская), который проходил очень весело в нашем большом селе - с песнями, плясками и многими другими традициями того времени.
Долго мы с ним сидели на бруствере его землянки, вспоминали о многом. В конце он только и сказал: «Вот наставили мин-то везде, теперь нам же их и снимать (обезвреживать)».
Так оно и вышло. Видим, приближается связной командира роты. Поприветствовал нас, передал устный приказ: «Подготовить личный состав к предстоящему маршу. До марша дать отдых солдатам и ждать команды. Боевая задача будет поставлена по месту прибытия». Кроме того, он сообщил, что получен приказ о присвоении Аксимцу очередного звания – «старший лейтенант».
В назначенное время рота пешим маршем двинулась к месту нового назначения. Прибыли где –то около полуночи. Личный состав роты был рассредоточен. Мы, командиры взводов, получили тут же приказ: срочно проделать в минных полях проходы для прорыва и дальнейшего наступления танковых частей. На задание приказано было идти лично командирам взводов, взяв с собой любого добровольца-помощника. Таким добровольцем-помощником у меня оказался спокойный, уравновешенный, с сибирским характером, по возрасту годящийся мне в отцы Василий Романович Жуков. Я его хорошо знал, поверил только ему – не подведет. В нашем деле суета и спешка недопустимы. Были установлены для каждого секторы действия и ориентиры на местности.
Когда мы приблизились к предполагаемому месту, уже стало рассветать. Увидели массу земляных бугорков. Было понятно, что это и есть противотанковые мины. Приступили к обезвреживанию этих опасных и весьма коварных устройств. А позади нас раздавался один и тот же призыв майора танкиста: «Товарищи минеры! Дайте нам проход на город Орел! Вас ждет танковый корпус!». А с противоположной стороны доносились частые оружейно-минометные выстрелы с передовых позиций противника и нашего ответного огня.
Когда полоса противотанковых мин мною и моим помощником была обезврежена и передана по цепи сводка для штаба – данные о количестве снятых нами ста мин, вдруг с правой стороны раздался мощный взрыв. Тут же понеслось скорбное сообщение о том, что подорвался на мине командир взвода Петр Аксимец, а в мине 10 килограммов действующего вещества. Можно представить, что останется от человека после взрыва.
От такого сообщения я на мгновение оказался в каком-то оцепенении. После гибели боевого товарища, потеряв, видимо, бдительность и осторожность, внимание и чутье минера, я не заметил в растущем клевере противопехотную осколочную мину натяжного действия. Зацепил ее тоненький проводочек ногой - и тут же сработало взрывное устройство. В результате около полутора десятков осколков с ног до головы обожгли меня. Вдобавок от разрыва снаряда крупнокалиберного вражеского миномета получил контузию.
Меня вынесли из зоны боевых действий, санинструктор обработал первично раны и сделал перевязку. И уже когда погружали меня на автомашину для отправки в госпиталь, кто-то из солдат передал мне записку, что вышел из строя командир третьего взвода младший лейтенант Цаплин. А что с ним – мне до сих пор неизвестно. Какова его судьба? После говорили, что был он тяжело ранен и отправлен в глубокий тыл.
Я и еще трое раненных солдат лежали в кузове открытой грузовой автомашины под палящим солнцем, с запекшимися кровяными повязками. Такое чувство было, как будто ты обтянут каким-то панцирем. Ждали отправки в наш санбат.
После контузии длительное время я не слышал, был потерян слух. Хирургу, когда он извлекал осколки, не было необходимости меня о чем – то спрашивать. А вот если приходил кто-то другой, чтобы спросить у меня что-то, нужно было написать, что от меня требуется.
Проходы в минных полях, проложенные саперами, обеспечили прорыв и успешное продвижение танковых частей в направлении Орла. Только при выполнении этого боевого задания мы лишились трех командиров взводов роты. Дорого мы заплатили за эти проходы в минных полях.
5 августа 1943 года Москва впервые салютовала воинам, освободившим города Орел и Белгород, а я в это время находился в госпитале.
… Думали ли мы тогда, когда сидели с Петром Аксимцом у его землянки, что ему осталось жить всего пятнадцать часов, и что я получу ранение вдобавок с контузией.
Петр Аксимец был настоящим патриотом. Он погиб как герой, отдав свою молодую жизнь за счастье, благополучие и процветание нашей страны. Ему в то время было двадцать с небольшим лет, прибыл он к нам в роту после Сталинграда. Он не успел даже погоны сменить на старшего лейтенанта. Так и остался лежать в Поныровской земле. Добрая память об этом боевом товарище останется до конца дней моих.
А сколько таких лейтенантов, не успев окончить училище, получив только теоретические знания, отправлялись сразу на фронт, погибали, оставались лежать в разных местах на своей территории и за ее пределами.
Северо – восточнее Понырей еще в ноябре 1943 года установлен памятник «Героям – саперам», увековечивший мужество и героизм всех минеров Огненной Дуги. На высоком мраморном пьедестале возвышается группа из трех минеров. Они стоят плечом к плечу, зорко всматриваясь вдаль, готовые встать на пути у вражеских танков. Вечная им память!
Пусть никогда война больше не потревожит нашу землю!».

Вместе с воспоминаниями Иван Иванович прислал фото. Смотрит на нас с него совсем молодой парнишка. И только взгляд выдает, что ему многое довелось пережить, что забыть он уже не сможет никогда до конца своих дней.
На обратной стороне снимка надпись: «II-я половина 1945 года. Предместье Берлина, г. Штраусберг. Моим любимым Понырям и беззаветно преданным друзьям от участника сражения на Курской Огненной дуге. п. Рамешки. 21.01.2018 года».
Подготовила научный
сотрудник Поныровского историко – мемориального музея
Курской битвы
Ольга Подгорная.